|
31.5.10
История с захватом «флотилии мира» еще долго не сойдет с первых полос. Мало нам было всего прочего (от Ирана до Обамы), так еще десяток трупов на борту турецкого судна окончательно изуродовал облик Израиля в глазах всего мира. Раньше мы были «военными преступниками», теперь стали «пиратами».
Так начался второй год правления Нетаниягу, который не нашел лучшего времени, чтобы уехать заграницу.
О чем думали планировщики операции захвата судов? Разве они не знали, что на борту находятся боевики и террористы? Почему в прошлых операциях такого рода все обходилось тихо и бескровно, а тут устроили настоящее побоище? Почему официальный Израиль не отреагировал уже в первые часы и не показал на весь мир кадры видеосъемки с места событий, чтобы доказать, что это палестинцы, вооруженные дубинками, ножами, ломами и пистолетами, атаковали израильтян, а не наоборот? Почему число убитых было окутано туманом до самого вечера? Неужели дело снова дойдет до следственной комиссии?
Мне уже давно кажется, что сначала надо создавать следственные комиссии, а потом проводить военные операции и начинать войны.
В данном случае палестинцы, похоже, умирали от желания повторить историю корабля «Экзодус», который английские солдаты в 1947 году взяли на абордаж на глазах комиссии ООН, с той разницей, что теперь палестинцы выступили в роли евреев, а евреям досталась роль англичан.
Если подвести итог, на данную минуту он таков: Израиль снова прав, но его правота никого не интересует. Нетрудно быть правым, труднее быть умным.
Пляшущий на трупах ХАМАС предвидит начало международной снежной лавины, способной привести к прорыву блокады, а Израиль, которому теперь надо готовиться то ли к третьей интифаде, то ли ко второму докладу комиссии Голдстоуна, в очередной раз оказался на скамье подсудимых, будучи традиционным и самым удобным козлом отпущения.
***
Комментируя неожиданное решение Белого дома поддержать анти-израильскую резолюцию конференции ООН по ядерному разоружению, поставившую в опасность нашу ядерную политику и секретность ядерного реактора в Димоне, один из тележурналистов сказал о Нетаниягу: «Он защитил Рамат-Шломо (иерусалимский квартал, строительство в котором стало предметом конфликта с американцами – В.Л.), но не смог защитить Димону».
***
Во время проводов на пенсию моего коллеги, проработавшего на радио почти четыре десятка лет, я впервые услышал от него, как он приехал в Израиль: «Был жуткий хамсин. А я стоял на улице в «тройке» с вентилятором подмышкой».
26.5.10 (вечер)
И снова – о сирене, которая неожиданно завыла в центре страны в 17:05, до смерти перепугав многих людей, решивших, что это уже не учебная сирена, а боевая, и, не дай Бог, началась война. О первой всех заранее предупредили, о второй – нет. Через минуту паника кончилась, но недоумение осталось.
В вечерней сводке новостей эта тема шла в самом конце, о второй сирене вообще не упомянули, а командование Службы тыла, как и предполагалось, «выразило удовлетворение, что большая часть граждан выполнила то, что от них требовалось». При этом показали центр Тель-Авива, где все в гробу видели (и слышали) сирену, и продолжили заниматься своими делами.
Какой вывод надо сделать из учений «Поворотная точка 4»? Израиль готов к любым вариантам ракетной атаки? Не готов? Готов наполовину? Ждет войны? Не ждет? Собирается обороняться или атаковать? Может, неожиданная, спешная встреча Нетаниягу с Обамой связана с летними военными планами? И кто на мушке – Иран, Хизбалла?
А, может, вывод совсем в другом, а именно, в рефрене старой хасидской песни: «Главное, не бояться,/ вообще ничего не бояться».
26.5.10 (полдень)
Если судить по тому, что я видел собственными глазами в одном, отдельно взятом квартале Тель-Авива, народ больше полагается на Всевышнего, чем на Службу тыла. Из трех районных бомбоубежищ на главной улице два были закрыты на амбарный замок, а в третьем не было ни души. Никто к нему не побежал и не спустился вниз. Все спокойно шли по своим делам, как ни в чем не бывало, под завывание еле слышной сирены воздушной тревоги, не вызвавшей никакой тревоги.
Готов голову прозакладывать, что таким же образом вели себя те, у кого есть домашнее бомбоубежище в квартире. Вместо того, чтобы там прятаться, они, по всей вероятности, вышли на балкон, чтобы посмотреть, что делается внизу.
Теперь интересно послушать в вечерней сводке новостей, как командование Службы тыла будет хвастать успешным учением и образцово-показательным поведением граждан.
26.5.10
До воздушной сирены в ходе тыловых учений «Поворотная точка 4» осталось менее двух часов. Командование Службы тыла не ожидает, что все граждане поголовно бросятся по тревоге в домашние или районные бомбоубежища, но все предупреждены о необходимости это сделать. Хотя бы для того, чтобы узнать, сколько времени на это потребуется в случае реальной ядерной, химической или бактериологической атаки.
На вопрос «Надо ли одевать противогаз?» ответ прост: у подавляющего большинства граждан их вообще нет – не успели раздать.
Конечно, учения есть учения, и пока, слава Богу, все носит условный характер, но полутораминутная учебная сирена, чьи завывания то затухают, то усиливаются, сразу напомнит многим о последней войне в Ливане, когда ракеты Хизбаллы застали Израиль совершенно неготовым.
***
Принимающий участие в Международном форуме русскоязычных журналистов, проходящем в Израиле, главный редактор «Эхо Москвы» Алексей Венедиктов сказал после посещения «Яд Вашем», что «вся экспозиция основана на немецких документах, так что Холокост не опровергнешь».
Это надо повторять не в Иерусалиме, а в Тегеране. Или хотя бы в Москве.
***
Реакция израильских пользователей Интернета на сообщение, что Сталин дважды помешал своим агентам ликвидировать Гитлера, может не понравиться российским властям: до того, как убить Гитлера, надо было убить Сталина.
***
По возвращении из Австрии с опозданием узнал о кончине одного из старейших и лучших российских переводчиков Соломона Апта, и прочитал его
давнее интервью.
Кроме резкого неприятия сегодняшних русских переводов, страдающих дилетантством, бескультурьем и вульгаризмом, Апт ответил на вопрос о своей ежедневной норме: три страницы. Три страницы прозы, не меньше.
Вместе с другими переводчиками поэзии могу только развести руками. Какие там три страницы! У нас успехом могут считаться три строчки за день, а то и одна. А порой «единого слова ради» тратишь на выскребание мозга целую неделю, и вся работа замирает.
Но это – к слову. А что касается Апта, подарившего целому поколению российских читателей Кафку, «Иосифа и его братьев», и написавшего, возможно, лучшую биографию Томаса Манна, как раз с ней и связано последнее суждение.
В ЖЗЛ, где эта биография вышла в 1972 году, было принято писать на обложке имя автора либо полностью, либо – только инициал. Но в таких случаях в конце книги, рядом с технической информацией, сообщалось полное имя и отчество автора. У Соломона Апта имя подкачало до такой степени, что для него не нашлось места даже на последней странице. Так что для непосвященных С.Апт выглядело фамилией зарубежного литературоведа.
А в случае биографии Томаса Манна опасность была двойной: с точки зрения советских властей, еврейское имя автора было точно такой же крамолой, как и общеизвестный факт гомосексуализма великого немецкого писателя.
25.5.10
Вчерашняя весть о существовании «хлебного картеля» в Израиле могла удивить кого угодно, кроме тех, кто ест хлеб. Разве у нас только «хлебный» картель? А как насчет банковского картеля? Или бензоколонок?
Вот вам вторая трактовка древнего девиза «Не хлебом единым».
24.5.10
А вот и подробности нашего
путешествия по Австрии.
19.5.10
Наутро после возвращения из Австрии голова полна озерами, лесами, горами. А перед глазами – струи и потоки дождя, которого у нас не будет до зимы. Пока еще не готовы путевые заметки и не разобраны фотографии, могу сказать только одно: открытие Австрии произвело на нас не менее сильное впечатление, чем открытие Америки – на Колумба.
Люди, поезжайте в Австрию – она того стоит.
7.5.10
Бен-Гурион предложил Эйнштейну пост президента Израиля. Эйнштейн отказался. Нетаниягу предложил профессору юриспруденции и адвокату по уголовным делам Алену Дершовицу пост посла Израиля в ООН. Дершовиц отказался (хотя в нашей действительности приближенный к главе правительства адвокат по уголовным делам – просто находка). Кто еще остался в Америке? Лауреат Нобелевской премии мира, писатель Эли Визель? Может, предложить ему пост министра культуры? К тому же он свободно говорит на иврите. Боюсь, и он откажется.
Остается радоваться тому, что уроженец ЮАР, профессор экономики Стенли Фишер согласился стать управляющим Госбанка, чем спас Израиль от одного кризиса и сейчас, дай Бог, спасет от другого.
Если бы Нетаниягу учил не только общую историю, но и историю марксизма-ленинизма, он знал бы, что кадры решают все. А у нас постов много, а кадров нет.
***
Первый и лучший израильский диктор, «господин ТВ» Хаим Явин давно ушел на покой. Ему 78 лет, он плавает по утрам, читает, преподает, снимает документальные фильмы и, разумеется, смотрит телевизор. Свои размышления он суммировал в мемуарах, где свел счеты со всеми, с кем работал, и с теми, кто его сменил.
По словам Явина, свобода слова на Гостелерадио появилась гораздо позже, чем Государство Израиль. Сначала новости диктовал Бен-Гурион, а потом началась чехарда политических назначенцев на посту гендиректора, которые занимались систематическим удушением всего творческого и оригинального, пока не превратили первый телеканал в гериатрическую палату, а теперь Нетаниягу сделал его своим персональным телеканалом.
Но в случае Явина любопытно другое: родившись в семье выходцев из Германии, он с детства впитал все принципы прусского воспитания: «закон и порядок, честность, ответственность, тяжелая работа, дисциплина, беспрекословное выполнение обязанностей, уважение авторитета. Идея состояла в том, что там наверху кто-то знает, что и как делать. Он, правитель, и поведет нас по правильному пути. Кайзер всегда прав».
Неудивительно, что с таким воспитанием Явин всегда был «человеком середины» и строго соблюдал служебный баланс, не позволяя себе выходить из строя. Только сейчас он признался, до чего ему осточертела «золотая клетка» ТВ, в которой он сидел, как попугай, ежевечерне декламируя чужие тексты.
Среди прочих откровений Явин признался, что всегда был недоволен собой, и страдал от застарелого комплекса, вызванного тем, что и мать, и учителя считали его не очень умным. С годами оказалось, что Явин гораздо лучше читает чужие тексты, чем пишет свои или самостоятельно берет интервью. Все они вызывали смех в зале и кучу пародий.
Но, вылетев из «золотой клетки», старый диктор свободен. Что может быть важнее для человека, которому сорок лет подряд указывали, что говорить, а что – нет.
***
Живущий в Америке внук Моше Даяна рассказал, что, как только водители такси-израильские эмигранты узнают о его родстве, они тут же говорят: «А ты знаешь, я был шофером у твоего дедушки». «Из этого – продолжил Лиор Даян – я сделал вывод, что мой дед главным образом занимался набором личных водителей, а вовсе не романами со всеми замужними и незамужними женщинами. Но и романы сделали свое дело: те же таксисты говорят: «О, внук Даяна! Наверное, ты с бабами тоже орел!» Особенно выразительно ту же мысль сформулировал один таксист: «Если Рабин завещал нам мир, Даян завещал нам е..ю».
6.5.10
Карикатура в «Гаарец» наглядно показывает всю смехотворность названия «беседы для сближения».
Если двух десятков лет нашего «сближения» с палестинцами только и хватило, что на две интифады и одну войну, чего надо ожидать в новом десятилетии?
***
Как и многие, я был уверен, что больше всего улиц в Израиле названы именем Герцля. Оказалось, что Жаботинский (55) опередил Герцля (52), за которым идут Бен-Гурион (48), Вейцман (47) и Бялик (43).
Вот так культура наступает на пятки политике.
***
В интервью актера «Гешера» Саши Демидова прочел,
что, когда он в минуту творческого кризиса пришел к своему раввину-каббалисту Михаилу Лайтману и спросил его, что делать, тот ответил: «Читайте Станиславского».
На это сам Станиславский крикнул бы свое знаменитое: «Не верю!»
3.5.10
Как и у многих тель-авивцев, у меня немало претензий к мэру Рону Хульдаи. Город запущен, кварталы не ремонтируют, реставрация не ведется, зелени и автостоянок мало, мусора много. При этом муниципальные налоги чересчур высоки. Сам Хульдаи производит впечатление человека, мало озабоченного одряхлением нашей приморской метрополии, которую он раз и навсегда изуродовал, санкционировав строительство чудовищно-уродливых небоскребов.
Но вчера я простил Хульдаи, флейтисту-любителю и бывшему летчику, все грехи за его выступление на конференции по вопросам образования, где он обрушился на частное школьное обучение в ультраортодоксальном секторе.
Намеренно отказавшись от всякой политкорректности, Хульдаи сказал, что «государство собственными руками растит поколение невежд и сепаратистов, количество которых растет с ужасающей скоростью, а, повзрослев, они станут обузой для общества, живя за его счет. Молчаливому большинству пора открыть глаза, а, может, пришло время для мятежа».
Ультраортодоксальные партии тут же обозвали мэра Тель-Авива расистом и подстрекателем.
А, собственно, что ошибочного, порочного и обидного он сказал?
Невежды? Безусловно. В религиозных школах не изучают ни одного общеобразовательного предмета, который позволил бы приобрести элементарные знания, кругозор и представление об окружающем мире. Все мировосприятие школьников в ультраортодоксальном секторе сводится к ТАНАХУ и Талмуду.
Сепаратисты? С младых ногтей. С самого невинного возраста их учат, что есть святая семья и община, и еретическое государство, с которым лучше не иметь никаких дел. То есть, деньги у государства можно и нужно брать (включая сотни миллионов на школьное обучение, противоречащее требованиям Минпроса), но в остальном – ни-ни.
Обуза для общества? Именно так. Если 65% взрослых ультраортодоксов не работает, кто их кормит? Государство. Общество. Налогоплательщики.
Ультраортодоксальным партиям крайне выгодно такое положение дел. Чем невежественнее их электорат, тем легче его контролировать. Тем надежнее политическое будущее партий, за которых, по приказу раввинов, немая, рабская масса голосует, как один человек.
Ультраортодоксы уклоняются от армии и от работы под узаконенным предлогом того, что «Тора – их ремесло». Ложь. В средние века евреи были не менее богобоязненными и не хуже знали ТАНАХ и Талмуд, но при этом получали профессиональное образование и работали. Кем? Кем угодно – от мастеровых до врачей. Иными словами, у них была профессия, и они зарабатывали деньги своим трудом. Община оказывала помощь сиротам, вдовам и беднякам, но никто не паразитировал за ее счет. Не было такого резкого разделения, как сейчас, на тех, кто работает, и тех, кто не работает, живя на социальные пособия.
А теперь о мятеже светского населения. Возможен ли он? Вряд ли. Пассивность и покорность, порожденные 62-летним статус-кво, привели светское население к осознанию своей слабости и разобщенности. Чтобы собрать на демонстрацию пять тысяч ультраортодоксов, требуется развесить листовки в нескольких кварталах, и дело в шляпе. Чтобы собрать на демонстрацию несколько сот светских граждан, требуется месяц-два активной подготовки. Да и то СМИ не заинтересуются такой демонстрацией, потому что им подавай крови, а светские граждане – законопослушные, тихие люди, которые никогда не обзовут полицейского «нацистом» и, тем более, не швырнут ему в голову булыжником или пеленкой с калом.
С другой стороны, обвал начинается с одного камня, который содрогнулся оттого, что так долго лежал на одном месте, и неудержимо покатился вниз, увлекая за собой тысячи других. Вопрос в том, годится ли на эту роль госслужащий Рон Хульдаи?
Кстати, ровно 42 года назад мир увидел студенческий мятеж во Франции, который продолжался полтора месяца в сопровождении уличных стычек, баррикад, всеобщей забастовки и полного хаоса, вызвав опасение государственного переворота. Но как раз это опасение и привело к тому, что все примкнувшие к студентам, включая коммунистов, бросили их на произвол судьбы и на досрочных выборах еще больше увеличили силу правящей партии Де Голля. Так окончился мятеж в стране, где было принято первым делом захватывать тюрьму, а потом рубить головы королям.
Уверен, что мало кто знает подлинную причину студенческого мятежа во Франции: студенты добивались права посещать студенток в общежитиях в вечернее время.
2.5.10
150-летний юбилей со дня рождения Теодора (Биньямина-Зеэва) Герцля государство Израиль могло бы отметить получше: с торжественной церемонией в Иерусалиме на горе Герцля, со специальным заседанием правительства и Кнессета, народными гуляниями с фейерверком, выставкой документов и фотографий, приуроченными к юбилею документальными фильмами, и новым туристическим маршрутом, повторяющим знаменитый визит Герцля в Палестину в 1898 году.
Но ничего этого не было. С имени Герцля не начались сводки новостей. Его фотография не украшала первые полосы газет. И думаю, в школах сегодня тоже вряд ли кому-то пришло в голову отвести классный час беседе о Герцле. Ведь спроси о нем школьников, они не сразу сообразят, в каком веке и где он жил, чем занимался и чем был известен в свое время.
Неблагодарное еврейское государство, угаданное, предсказанное и описанное Герцлем, не смогло вылезти из текущих скандалов и злобы дня, чтобы хоть на один день поставить на подобающее место в сознании граждан того, кому они стольким обязаны. Да, именем Герцля названы улицы в каждом израильском городе, и даже целый город-спутник Тель-Авива, но Герцль-человек заслуживает не меньшего внимания и почитания, чем Герцль-сионист.
Всем знаком знаменитый снимок на базельском балконе, где венский щеголь с внешностью библейского пророка задумчиво смотрит в будущее, увиденное им с такой кристальной ясностью. Во всяком случае, в том, что касалось еврейского государства. В предвидении собственного будущего он ошибся во всем. Посредственный драматург, слабый писатель, средней руки фельетонист и добротный журналист, Герцль связывал свою жизнь с литературой, будучи уверенным, что оставит в ней свой след. Следа нет. Зато в новейшей еврейской истории все начинается с Герцля, в то время, как многие из его знаменитых современников давно и прочно забыты.
Герцль был одержимым вождем вроде тех, которых хватало в прошлые века, и которые напрочь исчезли в наше время. У нас никому не пришло бы в голову сказать, что «Герцль – это наше все», хотя, не будь Герцля, неизвестно, что было бы на месте Израиля. Наверное, разбросанные по пустыне арабские деревни вроде тех, которые он увидел по приезде в Палестину, ужаснувшись тому, что здесь, оказывается, живут арабы, что евреи не говорят по-немецки, и что вечером нельзя сходить в оперу, потому что ее нет.
Семейная жизнь Герцля была так же печальна, как и его литературное фиаско. Жена-неврастеничка, старшая дочь-наркоманка, крестившийся сын-самоубийца… Все они его пережили, но рок, тяготевший над этой семьей, не оставил в живых никого. Единственный внук от младшей дочери, погибшей в немецком концлагере, покончил самоубийством после войны, не дожив всего два года до провозглашения Государства Израиль.
Внук Жаботинского живет в Израиле. А внука Герцля нет.
Много лет назад Яир Розенблюм и Яаков Ротблит написали песню о Герцле в исполнении Ривки Михаэли
(http://ramires10.livejournal.com/14814.html).
Чудесная и грустная песня о длиннобородом мечтателе и фантазере, который в своих предсказаниях оказался большим реалистом и прагматиком, чем все его критики. Эта песня полна любви и нежности к человеку, который дал нам родину и с тех пор исчез под толстым слоем бронзы и пыли.
150-летие Израиля отпразднуют без нас. Но 150-летие Герцля мы можем отметить сами – без официальных призывов и казенных речей. Достаточно поднять тост за ужином или еще раз послушать песню о Герцле, где ему предлагается выпить с нами рюмочку. А у меня как раз осталось немного настоящего датского шнапса. По 150 за ваши 150, Биньямин-Зеэв! Лехаим! Мазал тов!
1.5.10 (вечер)
За неделю до выборов в Великобритании провидение сунуло мне в руки затерявшуюся на полке, затрепанную карманную антологию «Еврейская мысль», изданную в Лондоне в 1940 году. Там оказалось совершенно удивительное по тематике и эмоциональному накалу, неизвестное русскому читателю стихотворение Вильяма Блейка.
Итак, Блейк-филосемит и сионист в первом переводе на русский язык.
О, Англия, проснись! проснись! проснись!
Тебя зовет Иерусалим, твой брат,
Так что же ты уснула мертвым сном,
Его прогнавши от закрытых врат?
По всем твоим долинам и холмам
Ступал когда-то осторожно он,
И мирно жили на одной земле
В любви и радости Сион и Альбион.
Примечательно, что царство мира и справедливости на земле Блейк видел только в Иерусалиме, что очевидно из четырех строчек стихотворения «Иерусалим», переведенного Маршаком в 1957 году:
Мой дух в борьбе несокрушим,
Пусть грянет бой, духовный бой!
Мы возведем Иерусалим
В зеленой Англии родной!
Я не случайно назвал Блейка сионистом – в оригинале третья строчка выглядит так: «Пока вновь не возведем Иерусалим». Ключевое слово – «вновь». Иначе говоря, пока заново не построим. А отсюда уже один шаг до канонического еврейского девиза: «Б’шана ха-баа б’Иерушалаим ха-бнуя», «В будущем году – в отстроенном Иерусалиме!»
На сионизм Блейка можно посмотреть и глазами Герцля: Англия – это вам не Уганда! А какова идея: еврейское государство в составе Соединенного Королевства Великобритании.
Восемь лет спустя после первого перевода, в «Избранном» Блейка, Маршак убрал придуманный им, крамольный призыв к духовному бою, и вернул авторский образ – «Незримый меч всегда со мной».
Зато генплан строительства Иерусалима вторично миновал клыки троглодита из Гослита.
1.5.10
ЕВРЕЙСКАЯ НАРОДНАЯ
Шел трамвай девятый номер,
На площадке – Лаг Ба Омер.
Полыхал в костре трамвай,
Так кончался Первомай.
|