30.7.08
После очень долгого перерыва попалась в руки местная газета на русском языке. И что же?
Сто лет назад Саша Черный уже предсказал, как выглядят подобные издания:
Живет перепечатками
Газета-инвалид,
И только опечатками
Порой развеселит.
Прошедшие сто лет, включая почти сорокалетнюю историю русскоязычной прессы в Израиле, только подтвердили правоту автора. Сколько еще продержатся «инвалиды с опечатками»? Видимо, они умрут вместе со своими немолодыми читателями. И тогда четыре канонических строки Саши Черного вполне сгодятся для эпитафии.
29.7.08
Глава правительства и его окружение опять завели песню о переговорах с Сирией, в которые мало кто верит. К тому же, беглый взгляд на мировую историю (включая ливанскую авантюру того же Ольмерта) показывает, что летом чаще начинают войны, нежели переговоры.
***
Да, Израиль – это вам не Чикаго. В том смысле, что в Чикаго не палят на пляже из пистолетов и «по ошибке» не убивают мать на глазах у детей. Там не расстреливают пассажиров автомашины с похожим номером. Не взрывают прохожих, оказавшихся не в то время не в том месте свидетелями покушения на криминального короля. Наконец, в Чикаго уже лет восемьдесят никто не убивает судей и не всаживает нож в живот незнакомой женщине, которая открыла дверь на звонок.
Не говоря о насилии в семье, где поножовщина бушует во всю, и несчастных женщин убивают за то, что они слишком любят, мало любят, не так любят, или просто попались под руку мужьям-психопатам.
И все это – не кто-нибудь, а евреи, и не где-нибудь, а в еврейском государстве.
Зоологический вопрос: каким животным надо быть, чтобы оказаться паршивой овцой даже среди избранного народа?
***
Кто не видел «Синема Парадиз»! Очень похожий фильм можно было снять и в Израиле – о взлете и
падении первого тель-авивского кинотеатра «Эден» (от «ган эден» – рай – переделанного другими
народами в Эдем). А, кстати, и «парадиз» – тоже рай!
Тут тоже был старик-киномеханик, мальчик по имени Йоси Габай (которому сегодня за восемьдесят), сменивший старика, и вся история мирового кино – от немых фильмов до первых звуковых, которые привели не только к улучшению качества досуга, но и к появлению первого цензурного кинокомитета, точно знавшего, что евреям можно смотреть, а что нельзя.
В 1964 году, к полувековому юбилею «Эдена», в Израиль собирался приехать Радж Капур, но побоялся арабского бойкота, и только прислал свой фильм «Сангам».
В отличие от «Парадиз», кинотеатр «Эден» все еще стоит на своем месте, и даже выбитое на фронтоне название сохранилось, разве что внутри уже давно не крутят кино.
Не знаю, тоскует ли кто-то по одноэтажной Америке, но знаю тех, кто тоскует по одноэтажному Тель-Авиву, где была не жизнь, а «Эден».
25.7.08
Сегодня вечером по 1-му телеканалу должны были показать неувядающий шедевр 1972 года, израильскую комедию «Мецицим» («Подсматривающие»), которую знает наизусть уже второе поколение. Сколько раз ее ни смотришь, хочется смотреть еще. И вот сегодня нас такой возможности лишили. Почему же?
Потому что снявшийся в этом фильме комик Ури Зохар (он же – режиссер и соавтор сценария) тридцать лет назад вернулся в лоно иудаизма и стал ультраортодоксальным раввином. Он позвонил гендиректору Гостелерадио с требованием не показывать «Мецицим» в канун субботы.
Во-первых, у самого Зохара, как и у всех ультраортодоксов, дома нет телевизора. Потому что скверна – мало ли что там можно увидеть.
Во-вторых, подавляющее большинство населения Израиля составляют не религиозные люди, которые только и делают, что смотрят телевизор в свободное от работы время. Тем более, в пятницу.
В-третьих, у Зохара нет авторских прав на этот фильм, и он ничего не может требовать.
Но кипа на голове Гендиректора стала достаточным основанием, чтобы Зохар не сомневался, что ему не откажут. И ему не отказали.
Ясно, что седобородый раввин не хочет, чтобы его видели на экране с голым лицом и голым задом, когда он оскверняет язык и руки в роли настоящего сабры, которому море (Средиземное) по колено. Этот блистательно сыгранный образ – даже не образ, а символ! – давно стал достоянием отечественного кинематографа и культуры в целом, которую при всем желании не засунешь под цензурный пресс. К большому расстройству Ури Зохара показ «Мецицим» нельзя запретить раз и навсегда. Разве что отложить на неопределенное время.
Не знаю, много ли выиграл Всевышний, заполучив Ури Зохара, но несомненно, как много проиграли мы, зрители, потеряв лучшего израильского комика.
23.7.08
В одной израильской семье, где бабушка была невестой Трумпельдора, бережно хранится пуля, ранившая его в левое плечо во время боев в Турции. По просьбе Трумпельдора, на ней выбита дата ранения – 19 декабря 1915 года.
От бабушки-невесты пуля перешла к дочери, от дочери – к внучке, и только теперь будет выставлена на всеобщее обозрение.
Я уже видел кожаный пояс Трумпельдора, отданные им на хранение царские банкноты, но пуля – это нечто особенное.
Учитывая, что к тому времени у героя русско-японской войны уже не было правой руки, он мог вообще остаться без рук. И тогда не поехал бы на север защищать Тель-Хай, не получил бы еще две пули в живот (которые там и остались) и не сказал бы: «Хорошо умереть за родину!»
В мемуарах Жаботинского остался замечательный портрет Трумпельдора. Да и фотографии подтверждают, до чего это был красивый и мужественный человек. Но его предсмертные слова уже три десятка лет подвергаются сомнению, и даже высмеиванию местными сатириками. А, в самом деле, как оказались рядом слова «хорошо умереть»? Неважно, за что: «…и как один умрем в борьбе за это» или «За родину, за Сталина!»
Умереть всегда плохо. Попавшие в плен к террористам двадцать лет назад израильские солдаты, которых обменяли и вернули живыми, не стали героями – их давно забыли. Убитых Гольдвассера и Регева будут помнить долго, но разве они хотели умереть за родину? Нет, они хотели поскорее закончить сборы резервистов и вернуться по домам. Попробуйте повторить их родителям слова Трумпельдора, которые он то ли сказал, то ли нет. И уж, тем более, не стоит повторять их родителям солдат, погибших на второй Ливанской войне.
Поскольку у всех предыдущих израильских войн есть названия – за Независимость, Синайская, Шестидневная, Йом-Киппур и т.д. – вторую Ливанскую можно смело назвать «Авантюрной». Если безответственное правительство решило сыграть ва-банк, то где же тут родина, за которую хорошо умереть?
Вот какие мысли вызвала одна-единственная ружейная пуля времен Первой мировой войны.
21.7.08
Где такое видано: свидетель дает показания в суде по делу, которое еще находится в стадии расследования и подозреваемому не предъявлено обвинительное заключение! Но т.к. подозреваемый – глава правительства Израиля, то Юпитер и бык, подмявший принцип равенства перед законом, с ухмылкой взирают на спектакль, где главное внимание привлекает не свидетель, а пустая скамья подсудимых.
***
Впервые в истории Израиля послом в ООН стала женщина – профессор юриспруденции Габриэла Шалев, которая всегда производила на меня впечатление переодетого мужчины. Может, в этом и состоит новая концепция восстановления нашей силы устрашения?
***
В 1944 году по иракской пустыне ехала автоколонна. В ее составе были три машины «Скорой помощи» из Эрец-Исраэль с оборудованием для полевого госпиталя, который послала в дар советской армии Лига V (Victory). Была тут такая общественная организация, которую Голда Меир назвала «просоветским клубом». В руководство Лиги входили евреи и арабы, коммунисты и леворадикальные социалисты, экстремисты и авантюристы, герои прошлого (напр., известная до революции террористка и агент охранки Маня Шохат – см. мою книгу «Три женщины) и один «герой» будущего (Аарон Коэн), которого, правда, прославил только тюремный срок за шпионаж в пользу Советского Союза
В конце концов, грузовики добрались до Тегерана, и полевой госпиталь был передан по назначению. Опытная Маня Шохат упаковала в дальнюю дорогу ящик водки, уверяя, что без этого с русскими нельзя вести дела. Русские солдаты в Тегеране все выпили, но сказали, что водка – дрянь.
***
Если в ближайшие несколько лет в Израиле исчезнут олени, лисы, дикобразы и прочие дикие звери, за ответом не надо будет ходить в лес: их съели иностранные рабочие из Тайланда, на которых давно держится половина нашего сельского хозяйства. Пойди, объясни тайландцам, что в цивилизованном государстве еда продается в магазинах – на нее не охотятся!
Как это у нас еще целы кошки и собаки? Наверное, их просто много.
***
Когда влажность поднимается до 70%, а цены – до 40%, это и есть конец света.
19.7.08
В Израиле давно муссируют вопрос, почему за 60 лет ни один сефард не стал главой правительства, нарушив тем самым гегемонию ашкеназов? Ответ на этот вопрос дал Барак Обама: в Америке не было черных президентов, потому что негры не хотели голосовать за черного президента. А теперь захотели. Так что и в Израиле сефарды тоже не хотели делать восточного еврея главой правительства (а, избрав Бегина в 1977 году, распустили слух, что у него бабушка из Марокко), и весьма сомнительно, что они этого захотят в обозримом будущем.
Кроме того, первый сефард на посту президента Израиля провалился с таким треском, что дискуссия об этнической дискриминации тут же зашла в тупик.
***
Родившегося в Австрии израильского писателя Якова Бучина мало кто знает, но из газетного интервью можно узнать три интересные вещи:
1) Бучин зарабатывает на жизнь не книгами, а тем, что срезает для коллекционеров петушиные гребешки; 2) его мать два года была секретаршей Менгеле и, между писанием писем и регистрированием бумаг, делала своему начальнику маникюр; 3) в 1979 году вышла первая книга Бучина «Две жизни Яакова», вызвавшая скандал тем, что одержимый сексом главный герой только о нем и думает, не внося ни малейшей лепты в строительство еврейского государства и светлого будущего.
По поводу гребешков и маникюра сказать нечего, а вот старый скандал вокруг книги Бучина не может не удивить, потому что за десять лет до него Филипп Рот уже написал «Синдром Портного», сильно повлиявший не только на Бучина, но и на целое поколение популяризаторов секса в литературе.
18.7.08
Из 10.000 опрошенных израильтян половина дала СМИ самую низкую оценку во всем, что касается истории похищения двух резервистов. Сначала – истерия, потом – паника и запугивание, и, наконец, настоящая некрофилия с дежурными вопросами несчастным родителям «Как вы себя сейчас чувствуете?»
Так все и будет продолжаться во время траурной недели, потом, через месяц, истерия удвоится, а дальше, до истечения первого года, фотографиями резервистов и обсасыванием их костей будут забивать все газетные дыры.
Каждый новый крик «Никогда не забудем» означает только одно – забудем наутро после похорон, как делает всякое здоровое общество, где живые хоронят мертвых и живут дальше. В том числе и вызывающая всеобщее сострадание Карнит Гольдвассер, успевшая всего год пробыть женой, два года – без мужа, и теперь хотя бы ставшая официальной вдовой, которой, в отличие от Тами Арад, никто не помешает снова выйти замуж.
***
После перекрестного допроса Морриса Таланского, призванного окончательно потопить Ольмерта со всей его камарильей, кто-то из комментаторов сказал, что будь дело в Америке, суд давным-давно издал бы GAG ORDER или, в русской транскрипции – ПЗР, «постановление заткнуть рот» адвокатам и прокурорам, обязав их прекратить всякие контакты со СМИ.
Но разве в Израиле кто-то кому-то может заткнуть рот?
***
В Америке одному остроумцу по имени Марк Крик пришло в голову составить коллекцию пародийных кулинарных рецептов, имитируя стиль знаменитых писателей. Так, приготовление телятины автором детективов Раймондом Чендлером выглядит следующим образом: «Я схватил кусок мяса. Он был холодным и влажным, как рукопожатие следователя убойного отдела. Я вынул нож и разрезал телятину на мелкие кусочки. Пощупал пальцем лезвие, выжал лимон и, прежде чем я понял, что делаю, на столе лежала разрезанная морковь».
В таком же духе рассказано, какой кофе мог бы сварить Пруст, и какой суп – Кафка. В том-то и дело, что свой кофе и суп Пруст с Кафкой давно сварили, а имитаторам осталось ломать голову над секретом их рецептов.
16.7.08
Всеобщая нервотрепка дошла до пика к девяти часам утра: что с двумя резервистами – живы или нет? В гробах? Оба или только один? А вдруг? Бывают же чудеса… Шансы, конечно, нулевые, но все же… И это при том, что, судя по всему, тела убитых резервистов пролежали в холодильнике два года под завесой полной секретности.
С опозданием на сорок минут представитель Хизбаллы в ответ на вопрос журналистов «Они живы или нет?» ответил: «Сейчас посмотрим», и показал на грузовик, с которого сняли два черных гроба. Зверское телешоу, до которого Голливуду – как до луны.
Несчастные родители двух ребят и жена Уди Гольдвассера, прожившие в полной неизвестности 743 дня, так и не узнав правды до последней минуты.
Несчастная страна, чье правительство капитулирует под нажимом бандитов с большой дороги. Конечно, свой нажим оказывают и семьи похищенных солдат (а как же иначе!), но проблема не в том, что семьи стали сильнее, а в том, что правительство стало слабее.
***
До чего повторяется история: сорок лет назад весь Израиль волновал один вопрос «Где Йоселе?», которого ультраортодоксальный дед спрятал у бруклинских хасидов, чтобы уберечь от тлетворного влияния не религиозных родителей. Тогда Бен-Гурион поручил Мосаду найти Йоселе, и его нашли.
Сегодня ищут другого мальчика, увезенного израильской матерью из Бельгии во Францию, а из Франции – в Израиль, чтобы его не нашел отец-бельгиец, на чьей стороне высшие суды трех стран. Может, опять обратиться к Мосаду?
***
Новая книга израильского историка Омера Бартова «Еврей в кино» рассказывает о четырех стереотипах еврея на экране: еврей-мошенник и гангстер (до Второй мировой войны), еврей-жертва (после войны), еврей-герой (от «Эксодуса» и далее) и еврей-антигерой (который только и делает, что притесняет израильских арабов и палестинцев).
Но все-таки особенность кино, как и книг, в том, что оно либо плохое, либо хорошее. И тогда исчезают стереотипы, и остается кино.
14.7.08
Юридический советник правительства прямым текстом дал понять общественности, что она не должна терпеть подследственного премьер-министра Ольмерта и может судить его, не дожидаясь настоящего суда.
А тем временем Ольмерт бегал по трибуне для почетных гостей на военном параде в Париже в поисках того, кто будет готов пожать ему руку. Пусть не президент Сирии, но хотя бы какой-нибудь другой президент, эмир или премьер. До чего докатился Израиль, если его глава правительства вымаливает признание у тех, кто еще не наслышан обо всех подробностях его уголовных дел.
Авторы подписи под фотографией Ольмерта и Асада на расстоянии метра друг от друга не смогли обойтись без Башевиса-Зингера: «Враги – история любви». Ну, какая тут к чертям любовь!
***
Сегодня Нобелевский лауреат по химии Аарон Чехановер потряс коллег, сравнив утечку мозгов в Израиле с положением в Третьем рейхе, когда ученые-евреи бежали от Гитлера. «У этого явления – сказал Чехановер – даже есть общепринятое в академическом мире название «Hitler’s gift» («Подарок Гитлера»).
«Те, кто уедут, не вернутся» – предсказал Чехановер, который даже не счел нужным добавить политкорректное «При всем отличие Израиля от нацистской Германии».
Шок? Шок. Но, может быть, только шок способен привлечь внимание к гибельному положению дел в израильской науке, которую вместе с высшим образованием долго и методично разрушала многолетний министр образования Лимор Ливнат, едва закончившая среднюю школу.
Выпустив двадцать лет назад сборник интервью «Ученые», я никак не мог представить, что он останется актуальным и для XXI столетия тоже.
Верно, что лучшие израильские мозги давно осели в Америке, потому что в шести израильских университетах давно нет свободных мест, а в двух тысячах американских университетов их еще хватает. А главное, у государства Израиль до сих пор не изменился гибельный порядок приоритетов: инвестиции в йешивы по-прежнему превышают инвестиции в науку.
12.7.08
В последней главе «Трех женщин» я описал удивительную жизнь Йерахмиэля Лукачера («Луки»), «первого еврейского террориста в Эрец-Исраэль», который из сиониста стал коммунистом, вернулся с семьей в Россию в 1931 году, отсидел в Соловках, Кеми и Норильске, и погиб во время войны при неизвестных обстоятельствах.
Книга «Три женщины» вышла в 2000 году, а года через три мне позвонил из Цфата младший сын Лукачера – Гидеон, который прислал снимок родителей и тетрадку с подробным описанием мытарств, выпавших на долю его семьи.
В Израиле до сих пор сохранилось немало путаницы вокруг биографии Лукачера, известного под кличками «Хорзо» и «Хариби». Последняя стала частью его фамилии Хариби-Лукачер, к которой советская власть присобачила какое-то идиотское имя отчество – Эдин Эдинович (?), как значится в трудовой книжке. А фамилия Хариби перешла к сыновьям.
В России профессиональный террорист больше не занимался своим основным делом, а переквалифицировался в преподавателя КУТВ – Коммунистического университета трудящихся Востока, а после его разгона – в моториста, приемщика, кладовщика. В школе его детей спрашивали, что это у них за место рождения – Иерусалим, где он находится. И дети врали, что это – под Москвой, где на их счастье был Новый Иерусалим.
В 1989-90 годах вдова Лукачера и ее дети вернулись в Израиль. Вот как закончил свои воспоминания сын «первого еврейского террориста»:
«Мама умерла в феврале 1992 года на 93-м году. Она похоронена на кладбище «Хашомер» в кибуце Кфар-Гилади. Там же есть символическая плита папы с надписью «Йерахмиэль Лукачер, 1898-1937». Дата кончины объясняется тем, что в «Хашомер» были уверены: Лукачер воюет в Испании под именем генерала Лукача. Когда в 1937 году генерал Лукач погиб, в Кфар-Гилади положили могильную плиту. Кибуцники не знали, что в это время папа сидел в лагере.
В музее «Хашомер» есть комната памяти членов «Хашомер», где висят их фотографии вместе с супругами. Только рядом с фотографией папы пустовало место для жены. В конце 1989 года мой брат с мамой приехали в кибуц. Они походили по комнатам музея и увидели папину фотографию. К ним подошел директор музея, который знал «Луку», и посетовал, что нет фотографии жены. «Да вот же она!» – сказал мой брат, указывая на маму. Теперь и ее фотография висит рядом с папой».
История Лукачера смело тянет на отдельный фильм. Если бы не опасение святотатства, название «Евангелие от Луки» было бы самым подходящим.
***
Упиваюсь рассказами Башевиса-Зингера, до боли еврейскими и оттого – универсальными. По мере чтения возникает и крепнет ощущение, что, в отличие от многих нетерпеливых коллег, он не отвергал ни одного из тех, кто хотел рассказать ему свою личную историю, и писатель превращался в магнитофон, наматывая на память все услышанное. Кроме того, Башевис-Зингер обладал редким и почти утраченным ныне даром рассказчика, который не полагался на спецэффекты и стреляющие концовки. В старой статье об О.Генри Замятин мягко заметил, что его неожиданные концовки со временем становятся не такими уж неожиданными. Башевис-Зингер обходится без неожиданности – читатель просто ловит себя на том, что ком в горле мешает дышать, а в глазах подозрительно щиплет. Живые и мертвые, мужчины и женщины, умные и дураки, злодеи и праведники – герои Башевиса-Зингера просто инфекционны, от них не отделаться, даже взявшись за другую книгу, как не отделаться от мысли, что каким-то непонятным образом они стали нашими дальними родственниками. Очень дальними и очень близкими.
11.7.08
По словам полиции, «если бы Ольмерт не был главой правительства, его давно арестовали бы».
А как же священный принцип равенства перед законом?
***
В поисках точной цитаты из пророчеств Исайи увидел, что пророк методично перечислил добрую половину соседних арабских стран, которым грядет конец: тут и Ирак («И Вавилон… будет ниспровержен Богом, как Содом и Гоморра – 13:19), и Сирия («Дамаск… будет грудою развалин – 17:1), и Египет («…пять городов в земле Египетской будут говорить языком Ханаанским и клясться Господом Саваофом…» – 19:18), и Ливан (23).
Ну, а 34-я глава – детальное описание «возмездия за Сион», которое окончилось тотальным уничтожением всего мира после настоящей атомной атаки. Так что арабам лучше с нами не связываться.
Почему бы Израилю не построить оборонительную концепцию, опираясь на ТАНАХ. Во всяком случае, два миллиарда христиан нам поверят. Осталось убедить мусульман.
***
О чем только не ставят немногочисленные и по большей части дурные израильские фильмы: этнические проблемы, отцы и дети, старые войны, супружеские страсти-мордасти. Но вот местный криминальный мир почему-то все еще не удостоился своего кинохроникера, хотя крестных отцов в районе одного лишь большого Тель-Авива хватило бы на много серий.
Полдесятка кланов контролирует всю страну. Гашиш и героин идут из Ливана, кокаин – из Южной Америки. Живой товар из СНГ перебрасывают через египетскую границу. Наемные убийцы убирают клиентов, не оставляя следов. Полицейские не раз попадались на связях с преступниками. Гангстеры водят знакомство с журналистами и политиками. И все – евреи. Кстати, преступность – единственная сфера, где взаимовыгодное сосуществование евреев и арабов давно стало фактом.
Вот и закрутилось кино – осталось написать сценарий и дать самое что ни на есть тривиальное название. Скажем… «Смерть в Тель-Авиве». У нас, конечно, не Венеция, но в этом и смак.
9.7.08
На этой неделе исполнится два года с начала второй Ливанской войны. Ту же самую обменную сделку с Хизбаллой правительство могло заключить и тогда, что обошлось бы намного меньшими потерями и меньшим позором. Давно пришло время написать второй том «Марша глупости».
***
Во время вчерашней перепалки на заседании комиссии Кнессета по вопросам образования министр просвещения сказала бывшему Гендиректору Минпроса: «Я только и делаю, что разгребаю за тобой говно, которое ты оставила».
Выражение, конечно, не парламентское, но и положение в системе образования из рук вон: система есть, образования нет.
***
Как выяснилось сегодня, еврей в Израиле живет на три с половиной года дольше араба.
При условии, что арабы не укоротят эту статистику.
***
Много лет я ходил мимо обычного дома в центре Тель-Авива, не подозревая, что там – настоящая пещера Али-Бабы. В этом доме с 1939 года жил друг и душеприказчик Кафки, писатель и композитор Макс Брод, сохранивший вопреки воле Кафки все его рукописи.
У Брода была секретарша Ильзе-Эстер Хоффе, которая прожила с ним много лет. Пока был жив Брод, она не смела притронуться к рукописям, но и Броду не позволяла выносить их из дома и показывать посторонним. В 1968 году Брод умер и через двадцать лет его фрау Хоффе продала большую часть архива Кафки с аукциона за два миллиона долларов. Шесть лет спустя она попыталась вывезти за границу новые материалы, чтобы продать их в Германию, но тут Госархив пронюхал о ее планах и ее арестовали в аэропорту. Но архив Кафки так и остался в ее собственности в совершенно анти-архивных условиях.
В прошлом году фрау Хоффе умерла, и теперь наследием Кафки решили поживиться ее дочери, чтобы распродать заграницей все до последнего листка, окончательно лишив Национальную библиотеку Иерусалимского университета культурного достояния еврейского народа.
А ведь речь идет, среди прочего, о рукописи «Письма к отцу», неопубликованных фрагментах неоконченного романа и рисунках Кафки.
На этот раз директор Госархива, милейший и тишайший человек, сказал: «Только через мой труп».
Вся эта история напоминает совсем иное поведение государства в случае археологической коллекции Моше Даяна, которую он собрал с помощью откровенного грабежа могильных курганов. У Иерусалимского музея не нашлось миллиона долларов, которые требовала вдова Даяна, и вся коллекция ушла заграницу. Ни вдову, ни коллекцию никто не задержал в аэропорту, и Даян смотрел с небес на новый грабеж Израиля, радуясь, что в очередной раз всех обдурил.
***
Валютно-медицинские чудеса: эрекция шекеля, импотенция доллара.
2.7.08
Новый теракт в Иерусалиме и новая техника: в полдень террорист из Восточного Иерусалима за
рулем бульдозера начал давить машины и людей, а потом опрокинул два автобуса. Трое убитых, десятки раненых.
Три месяца назад другой араб из Восточного Иерусалима с израильским удостоверением личности устроил бойню в иерусалимской йешиве.
И все это – на фоне мирных переговоров с палестинцами и прерываемого «Касамами» соглашения о затишье в секторе Газы. Каждое из слов в этом предложении звучит откровенным издевательством над здравым смыслом.
Зато находившийся в увольнении солдат спецназа, застреливший сегодня террориста, руководствовался вполне здравым смыслом – при такой очевидной опасности для жизни граждан закон дает ему полное право не думать, что скажут прокурор и судья.
Ядовитая реплика в Интернете: «Жаль, что этого сукиного сына пристрелили – можно было освободить его вместе с остальными во время очередной обменной сделки».
***
Писательница Шифра Орен выпустила книгу «Новозеландские впечатления», из которой следует, что она попала в рай. Зеленые просторы, тишь да гладь, покой и безмятежность «самой прекрасной и безопасной страны», где фермера могут оштрафовать, если его овцы портят воздух в чрезмерной пропорции (этот закон так и называется Fart Law).
Правда, во вчерашнем теле-интервью Орен рассказала, что за таким глянцевым фасадом скрываются мало приятные вещи: пьянство и убийство детей. «Своих, – пояснила Орен – своих». Ну, раз своих, тогда, конечно, ничего страшного. С точки зрения самих новозеландцев, ничего страшного нет и в рекламном плакате, который висит в Окленде на каждом углу: «Мы готовы заниматься бизнесом с кем угодно, даже с евреями».
Примечательно, что именно в Новой Зеландии, в борьбе с национальной тоской и депрессией, изобрели прыжки с моста вниз головой на гибком тросе – для тех, кто еще не готов просто броситься с моста, но кому уже надоело по нему ходить.
Что-то тут не так. То ли Орен спутала рай с чем-то другим, то ли рай стал всего лишь филиалом модернизированного ада.
***
В центре Тель-Авива, на площади Рабина – Трумпельдор, рекламирующий пиво. Теперь осталось присобачить к знаменитому снимку Бен-Гуриона, стоящего на голове на пляже, рекламу плавок, и дело в шляпе. А там недалеко и до Голды Меир, рекламирующей прокладки.
В России про Мейерхольда, может, и не говорят: «Это тот, который гребешок?» (если опрошенные вообще вспомнят, кто такой Мейерхольд), но у нас пройдет всего одно поколение и в очередном опросе школьники вполне могут ляпнуть об одноруком национальном герое: «Это – который сказал, что хорошо умереть за пиво?»