На иврите вышел перевод биографии Карла Маркса, написанной Франсисом Уином.
Там, конечно же, сообщается, что дедушка Карла Маркса, раввин Мордехай Леви взял себе имя
Маркс, его перешедший в христианство сын Гершель стал Генрихом, а имя Маркс превратилось в
его фамилию, которую и получил провозвестник марксизма.
Там написано и о том, что Маркс не пришел на похороны своего отца, а на похоронах самого
Маркса было всего одиннадцать человек, включая Энгельса. Иными словами, «миньян» плюс Энгельс.
Более существенно другое: автор биографии Маркса под названием «Жизнь» даже сегодня не
написал прямым текстом о том, что никогда не было тайной его жизни. Карл Маркс, который всю
жизнь открещивался (!) от еврейства, считая его «химерической национальностью», был откровенным
антисемитом.
Вот лишь несколько примеров из других источников.
Из неопубликованных ранее писем Маркса к Энгельсу:
«Терпеть не могу евреев. Египет изгнал их, потому что они были «прокаженными», самой грязной
расой из всех, которая размножается, как мухи».
О своем соплеменнике, основателе Рабочей партии Германии Фердинанде Лассале, которого Маркс
презрительно называл «еврейчик Ицик» или «ниггер»:
«Мне совершенно ясно, что он, как доказано формой его черепа и курчавыми волосами, происходит
от негров, которые присоединились к Исходу Моисея из Египта».
И, наконец, знаменитый фрагмент из эссе «К еврейскому вопросу»:
«Что есть суть иудаизма в его светском аспекте? Практические нужды, личный интерес. В чем
светский культ евреев? В торгашестве. Кто светский бог евреев? Деньги. Деньги – ревнивый бог
Израиля, с которым не могут сравниться другие боги (...) В еврейской религии содержится
презрение (...) к искусству, к истории, к человеку как самоценности».
Интересно, что было бы с пролетариями всех стран, если бы предки Маркса не сменили фамилию
и он остался бы Карлом Леви? Как тогда называлось бы его учение – «левизмом»? Вот теперь
яснее видно, что от «левизма» до «ленинизма» один шаг – в пропасть.
Но лучшей местью Марксу за все муки человечества стал вопрос российского туриста, который
я услышал на лондонской Оксфорд-стрит в конце восьмидесятых годов:
«Где тут магазин «Маркс энд Энгельс»?»